Статья адвоката

Суть вопроса

В правоприменительной деятельности правоохранительных органов возникает немало вопросов о квалификации действий лиц, не выполняющих взятые обязательства. Чаще всего подобные ситуации рассматриваются в контексте совершения мошенничества, а именно обмана в обязательствах. И как известно, в случае невыполнения обязательства ставится вопрос о совершении обманных действий. Однако в этом случае непременно нужно установить и доказать тот факт, что намерение не выполнять обязательство возникло у лица заранее, до момента (или в момент) совершения сделки. Если умысел на завладение чужим имуществом возникает после того, когда предмет обязательства был получен, то состав мошенничества – отсутствует.

Об этом прямо говорится в разъяснениях высшей судебной инстанции.

Так, согласно п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от21 декабря 2001 г. № 15 «О применении судами уголовного законодательства по делам о хищениях имущества» получение имущества под условием выполнения какого-либо обязательства может быть квалифицировано как мошенничество лишь в том случае, когда виновный еще в момент завладения этим имуществом имел цель его присвоения и не намеревался выполнить принятое обязательство.

Однако в подобных ситуациях ряд правоприменителей задаются вопросом: если умысел у лица возник после того, когда обязательство было заключено, то не могут ли такие действия образовывать присвоение вверенного имущества. Связывается это с тем обстоятельством, что вверенным имуществом является не только то, которое передается в рамках трудовых отношений, но и то, которое может быть передано в рамках гражданско-правовых отношений, т.е. и по договору.

Об этом прямо говорится в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 21 декабря 2001 г. № 15 «О применении судами уголовного законодательства по делам о хищениях имущества» вверенным является имущество, в отношении которого лицо в силу трудовых, гражданско-правовых или иных отношений наделено полномочиями владения, пользования или распоряжения.

То есть, фактически уголовная ответственность за присвоение или растрату чужого имущества может наступать и тогда, когда в рамках заключенного гражданско-правового договора лицу было передано имущество и это лицо в последующем не возвратило его, фактически похитив. В условиях функционирования развитой системы гражданского оборота подобные случаи вполне допустимы, если они связаны с противоправной деятельностью.

ПРИМЕР

Обвиняемый Т., повторно, в период с 12 апреля 2018 года по 13 апреля 2018 года, находясь в различных местах на территории города Минска и Минского района Минской области, присвоил имущество, которое ему было вверено, а именно денежные средства, полученные от реализации на основании ранее достигнутой договоренности с потерпевшим принадлежащего последнему на праве собственности жилого дома, чем причинил имущественный ущерб на сумму 50 151 рубль 50 копеек, что является особо крупным размером. Судом Т. признан виновным в присвоении имущества лицом, которому оно вверено, совершенном повторно, в особо крупном размере, и на основании ч.4 ст.211 УК.[1] 

ПРИМЕР

П. являясь учредителем и директором общества с ограниченной ответственностью (далее – ООО), созданного для ведения турагентской деятельности, повторно, преследуя единый умысел, направленный на растрату денежных средств заказчиков – клиентов ООО, в особо крупном размере и, совершая продолжаемое преступление, в период с мая по августа 2018 года, лично получила наличные денежные средства для обеспечения туристических путешествий в качестве оплаты по договорам оказания туристических услуг, непосредственно оказываемых третьими лицами – туристическими операторами, перевозчиками, отелем, гостиницей, страховой организацией и прочими лицами, на общую сумму около 46 000 рублей, что образует особо крупный размер, после чего, являясь лицом, которому денежные средства вверены, незаконно израсходовала их по своему усмотрению. судом данные действия П. расценены как растрата имущества лицом, которому оно вверено, совершенное повторно, в особо крупном размере (ч. 4 ст.211 УК).[2]

Имеют место и ситуации, когда подобные случаи расцениваются как злоупотребление доверием (но не обман), именно потому, что между сторонами существовали доверительные отношения и по существу одинаковые по форме деяния расцениваются по совокупности преступлений как присвоение и растрата (ст. 211 УК) и злоупотребление доверием (ст. 209 УК).

ПРИМЕР

Органами предварительного следствия П., обвинялся в совершении преступлений, предусмотренных ч.ч. 2, 3 ст. 209, ч. 2 ст. 211 УК.

Так, обвиняемый П. с ноября 2022 года по июнь 2023 года, будучи в близких отношениях с потерпевшей, неоднократно, злоупотребляя ее доверием, одалживал у нее денежные средства под различными предлогами в общей сумме 14144,80 рубля. Он же в ноябре 2022 года путем злоупотребления доверием потерпевшей убедил ее приобрести для него мобильный телефон в комплекте с чехлом и зарядным устройством общей стоимостью 1656 рублей на условиях рассрочки платежа, обещая производить выплаты самостоятельно, однако не намеревался выполнять принятые на себя обязательства по организации выплат и не имел такой возможности, после чего завладел вышеуказанным мобильным телефоном. Он же в мае 2023 года, используя личные доверительные отношения с потерпевшей, на основании устной договоренности получил от нее во временное пользование игровую приставку стоимостью 600 рублей, которую передал в ломбард в качестве залога для получения займа.

Кроме того, П. с июня по июль 2023 года, будучи в близких отношениях с другой потерпевшей, убедил ее взять кредит на свое имя и неоднократно в несколько приемов одалживал у нее кредитные денежные средства под различными предлогами в общей сумме 1651 рубль, однако денежные средства не вернул и потратил на личные нужды. По данному эпизоду П. признан виновным в растрате имущества лицом, которому оно вверено, совершенном повторно, и его действия квалифицированы по ч. 2 ст. 211 УК.[3]

Следует отметить, что в юридической литературе допускается такая квалификация, а именно то, что если лицо присваивает ранее переданное имущество по гражданско-правовому договору, то такие действия должны квалифицироваться как присвоение либо растрата (ст. 211 УК).

Доктринальный подход

Еще в советское время обращалось внимание на то, что при определенных условиях действия по завладению чужим имуществом после того, когда оно было передано могут образовывать злоупотребление доверием или присвоение вверенного имущества. Так, Г.Н. Борзенков указывал, что «само по себе несвоевременное возвращение долга не составляет мошеннического обмана, если при получении имущества субъект не намеревался присвоить его. Если же умысел на завладение имуществом возник после его получения в долг, то при определенных условиях можно говорить о мошенничестве путем злоупотребления доверием».[4] При этом, данный ученый полагал, что завладение имуществом, взятым напрокат в государственной организации, следует квалифицировать как злоупотребление доверием. Однако присвоение вверенного имущества можно рассматривать как частный случай злоупотребления доверием.[5]

В постсоветское время специалисты отмечали, что в условиях рыночных отношений и развития гражданского оборота субъектом присвоения и растраты могут быть любые лица. При этом при присвоении и растрате, в отличие от мошенничества, умысел на хищение имущества возникает у виновного после того, когда ему были переданы материальные ценности и он владел ими некоторое время на законном основании.[6] Соответственно, с моментом перехода от правомерного владения имуществом к неправомерному и получением виновным возможности пользоваться и распоряжаться чужим имуществом как своим собственным, и связывается окончание хищения в данной форме (ст. 211 УК).[7]

ПРИМЕР

Приговором суда Червенского района от 03.10.2011 К. осужден по ч. 1 ст. 211 УК. Он признан виновным в присвоении принадлежащего Л. велосипеда. В протесте Генеральной прокуратуры ставился вопрос об изменении приговора и переквалификации действий осужденного на ч. 1 ст. 205 УК. Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда от 18.09.2012 протест оставлен без удовлетворения.

В соответствии с п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 21.12.2001 № 15 «О применении судами уголовного законодательства по делам о хищениях имущества» хищение имущества путем присвоения или растраты может быть совершено только лицом, которому это имущество вверено. Вверенным является имущество, в отношении которого лицо в силу трудовых, гражданско-правовых или иных отношений наделено полномочиями владения, пользования или распоряжения.

Из материалов дела усматривается, что Л. передал велосипед осужденному для поездки в магазин. К. велосипед не возвратил и впоследствии его продал. При таких обстоятельствах, по мнению судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда, вывод суда первой инстанции о том, что в данном случае осужденный присвоил велосипед, который был передан ему в пользование, является правильным. Утверждение о том, что имущество не передавалось осужденному в пользование, опровергается показаниями Л.

По смыслу закона объективная сторона кражи характеризуется тайным безвозмездным противоправным завладением имуществом, сопряженным с его изъятием из чужого владения. Такого по делу не установлено, поэтому доводы протеста о необходимости переквалификации указанных действий К. с ч. 1 ст. 211 УК на ч. 1 ст. 205 УК признаны необоснованными.[8]

Однако в иных подобных случаях квалификация была иной. Суды усматривали в аналогичных ситуациях либо кражу, либо мошенничество в форме злоупотребления доверием.

ПРИМЕР

Приговором суда Ш. признан виновным в том, что он в разное время, получив от потерпевших во временное пользование два дорожных велосипеда для поездки, похитил их и продал. Действия Ш. получили оценку со стороны суда как растрата имущества лицом, которому оно вверено, совершенная повторно. Однако судом не учтено, что осужденный брал велосипеды потерпевших под видом поездки за спиртными напитками, заранее зная, что велосипеды им не вернет. Таким образом, Ш. завладел имуществом, используя приятельские отношения с потерпевшими и злоупотребляя их доверием, т.е. совершил мошенничество. Постановлением президиума Могилевского областного суда от 08.04.2011 по протесту Генеральной прокуратуры приговор в отношении Ш. изменен. Его действия переквалифицированы с ч. 2 ст. 211 УК на ч. 2 ст. 209 УК. [9]

Как видно, в данном судебном решении, в отличие от вышеприведенного, каким-то образом было установлено намерение виновного лица заранее, в момент передачи велосипедов, их не возвращать в дальнейшем.

ПРИМЕР

По приговору суда Ш-ма осужден по ч. 2 ст. 211 УК. Он признан виновным в том, что получил ль Г. денежные средства для приобретения спиртных напитков и их последующего совместного распития. Вверенные деньги осужденный присвоил и распорядился по своему усмотрению. Однако фактические обстоятельства дела свидетельствуют о том, что Ш-ма совершил тайное хищение денежных средств потерпевшего, воспользовавшись ситуацией, а его действия органом уголовного преследования и судом квалифицированы неверно. Постановлением президиума Гродненского областного суда приговор изменен. Действия Ш-мы переквалифицированы с ч. 2 ст. 211 УК на ч. 2 ст. 205 УК.[10]

Обоснование правой позиции

Таким образом, в настоящее время присвоение рассматривается в том числе и как незаконное удержание имущества, вверенного виновному лицу, т.е. его суть состоит в отказе возвратить это имущество по требованию собственника ввиду прекращения договорных отношений по поводу переданного имущества. В настоящее время это положение (а именно то, что ответственность за присвоение и растрату может наступать за хищение имущества, вверенного частному лицу на основании гражданско-правовых договоров) поддерживается многими криминалистами.[11]

Связывается это с тем, что с передачей имущества собственник передает законному владельцу любые полномочия, связанные с осуществлением права собственности: владения, пользования и распоряжения. Эти полномочия могут быть переданы как в полном объеме, так и в отдельности. При этом лицо, которому передано такое имущество, не может выходить за рамки переданных полномочий без согласия собственника. Полномочия лица, которому имущество вверено производны от полномочий собственника, поскольку они делегированы последним, носят ограничительный характер и, как правило, имеют целевое назначение.[12] Следовательно, в случае невозвращения переданного имущества и его перевода в чужое незаконное владение преступление будет считаться совершенным.

ПРИМЕР

Так, в период 2007-2008 годов, С.А. и С.В. в три приема передали Д. 75 000 долларов США для развития ООО «Е», часть из этих денег – 17 000 долларов США Д. вернул, а выплату оставшейся части по настоящее время не вернул и отказался возвращать. Сам Д. подтвердил, что в сентябре 2007 г. и в ноябре 2007 г. получил от С.А. денежные средства в сумме 40 000 долларов США и 21 500 000 неденоминированных рублей (эквивалентно 10 000 долларам США), о чем были составлены расписки на имя С.В.

Старшим следователем отдела СУ УСК Республики Беларусь по Г-кой области было вынесено постановление о прекращении уголовного преследования и производства по уголовному делу, об отказе в возбуждении уголовного дела. Уголовное преследование и производство по уголовному делу в отношении Д. по ч. 4 ст. 209 УК было прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 29 УПК – за отсутствием в деянии состава преступления. Основной довод органов предварительного следствия состоял в том, что невозможно было установить умысел обвиняемого лица на момент завладения денежными средствами.

Однако С.А. было подано заявление о возбуждении уголовного дела по ч. 4 ст. 211 УК. Основной довод заявителя состоял в том, что утверждение Д. о возврате в 2013 году С.А. денежных средств в размере 50 000 долларов США ни на чем не основаны. Отсутствие письменного документа о том, что Д. были возвращены денежные средства в сумме 58 000 долларов США, указывает на то, что такого факта не было и данный факт (о якобы имевшей место передачи денежных средств в обозначенной сумме) никто не подтвердил. Таким образом, передав Д. денежные средства в сумме 75 000 долларов США, он был наделен соответствующими полномочиями по этому имуществу. А это указывает на то, что: а) имущество (денежные средства) находились у Д. на законном основании, в правомерном владении (т.е. лицо являлось его фактическим обладателем); б) в отношении переданного имущества Д. осуществлял определенные правомочия (владения, распоряжения, управления, и т.п.); в) передача имущества виновному и наделение его соответствующими правомочиями осуществлялась собственником на определенном правовом основании (была оформлена расписка о передаче и получении денежных средств).

Как указал заявитель, при наличии документа (расписки), определяющего конкретные права и обязанности лица в отношении переданного ему имущества, можно говорить, что такое имущество было вверено Д. Это означает то, что в случае невозврата в установленный срок переданного имущества по надуманным обстоятельствам лицо должно нести уголовную ответственность за хищение денежных средств в форме присвоения (ст. 211 УК). Следовательно, обман применялся Д. не как способ совершения мошенничества, а был направлен исключительно на удержание ранее взятых денежных средств.

В аспекте сказанного следует также указать на то, что гражданское законодательство определяет правовое положение участников гражданского оборота, основания возникновения и порядок осуществления права собственности и других вещных прав, прав на результаты интеллектуальной деятельности, регулирует отношения между лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, или с их участием, договорные и иные обязательства, а также другие имущественные и связанные с ними личные неимущественные отношения.

Таким образом, определенные полномочия у лица возникают на основе договорных отношений, заключенных им с отдельными гражданами либо организациями, предприятиями или учреждениями. В подобной ситуации хищение вверенного имущества будет иметь место, если: предмет договорных отношений не теряет своих натуральных свойств в процессе его использования и имущество подлежит возврату, а не потреблению, переработке или реализации.

Вышеизложенное свидетельствует о том, что субъектом присвоения или растраты (ст. 211 УК) может быть лицо, которому имущество вверено путем заключения гражданско-правового договора, в том числе и договора займа. Согласно ст. 760 ГК по договору займа одна сторона (заимодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества. Исходя из анализа данной нормы следует, что собственность, переданную по договору займа, следует считать имуществом, вверенным заемщику, поскольку во время действия договора он обладает им, извлекает их переданного имущества полезные свойства и может определять его судьбу – производить обмен денег на товар, продавать переданные по договору вещи и т.д., т.е. лицо может распоряжаться имуществом.

По этой причине, если лицо не возвращает в установленные сроки переданные ему денежные средства и скрывает или отрицает данный факт, пользуется обманными уловками с целью удержания у себя ранее переданного имущества, то это указывает на наличие признаков преступления в действиях такого лица.

В данном случае следует иметь ввиду, что лицо вообще отказывается передавать ранее взятое имущество, скрывает данный факт либо представляет информацию о якобы имевшем месте исполнения ранее взятого обязательства, однако документально подтвердить его не может. В подобной ситуации обман используется как средство (а не способ) завладения чужим имуществом и направлен именно на удержания этого имущества в своем незаконном владении.

Сущность же присвоения (ст. 211 УК) состоит в том, что виновное лицо не исполняет возложенные на него обязанности относительно переданного имущества, тем самым, нарушает то доверие, которое оказал ему собственник (потерпевший). А это в свою очередь никоим образом не может быть связано с тем, какие средства или способ действий выбирает виновный для гарантирования себе возможности не исполнять принятое обязательство. Следовательно, использование обмана с подобной целью не превращает мошенничество в присвоение либо растрату, т.к. последнее выражается в обращении виновным в свою пользу вверенного ему имущества, отчуждении такого имущества или в потреблении его самим виновным. Безусловно, обман может иметь место и при присвоении либо растрате чужой вещи, но тогда он служит средством не для присвоения (растраты), а для удержания за собой вверенной вещи.

[1]https://www.court.gov.by/ru/minskij/gorodskoj/sud/press_sluzhba/soobscheniya/press_sluzhbi/6cb300b60...

[2]https://www.court.gov.by/ru/grodnenskij/oblastnoj/sud/press_sluzhba/soobscheniya/press_sluzhbi/f4e62...

[3]https://www.court.gov.by/ru/vitebskij/oblastnoj/sud/press_sluzhba/soobscheniya/press_sluzhbi/d952581...

[4] См.: Борзенков Г.Н. Ответственность за мошенничество (вопросы квалификации). М., 1971. С. 51-52.

[5] Там же, С. 74-75.

[6] См.: Волженкин Б.В. Мошенничество. СПб., 1998. С. 31.

[7] См.: Бойцов А.И. Преступления против собственности. СПб., 2002. С. 421.

[8] https://etalonline.by/document/?regnum=u01502349&q_id=1567112

[9] См.: Информационное письмо Генеральной прокуратуры Республики Беларусь от 31.08.2011 № 12-04д-2011 «О вопросах квалификации хищений имущества по ст.ст. 205, 209, 211 УК».

[10] См.: Информационное письмо Генеральной прокуратуры Республики Беларусь от 31.08.2011 № 12-04д-2011 «О вопросах квалификации хищений имущества по ст.ст. 205, 209, 211 УК».

[11] См.: Лопашенко Н.А. Преступления против собственности. Авторский курс. В 4 кн. Кн. III. Формы хищения. М., 2019. С. 238-241; Клепицкий И.А. Новое экономическое уголовное право. М., 2021. С. 316-321; Хилюта В.В. Субъективное вменение по уголовным делам о мошенничестве. М., 2020. С. 63-68; Тишкевич И.С., Тишкевич С.И. Квалификация хищений имущества. Минск, 1996. С. 84.

[12] См.: Энциклопедия уголовного права. Т. 18. Преступления против собственности / Отв. ред. В.Б. Малинин. СПб., 2011. С. 492-493.