Статья адвоката

Общее правило квалификации обманной деятельности в сфере гражданского оборота состоит в том, что привлечение лица к уголовной ответственности за мошенничество, совершенное под прикрытием правомерной гражданско-правовой сделки, возможно лишь в том случае, если будет доказано, что заключая такую сделку, лицо действовало умышленно, преследуя цель хищения (завладения и обращения в свою пользу) имущества или права на него.

Учитывая, что мошенничество представляет собой умышленное деяние, то любое невыполнение договорных обязательств не может и не должно автоматически расцениваться как преступление. Сам по себе факт обмана и нарушения гражданского законодательства при оформлении договоров или получения вознаграждения за оказанные услуги еще не свидетельствует о наличии мошенничества. Не всякий обман при совершении сделки образует состав преступления. Если намеренное введение в заблуждение контрагента не привело к обогащению за его счет, признаки хищения (мошенничества) отсутствуют, т.к. отсутствует обязательная для хищения корыстная цель. Для того, чтобы констатировать наличие мошенничества в действиях лица, необходимо установить в его действиях иные признаки хищения: безвозмездность, корыстную цель, причинение ущерба и т.д. Отсутствие всех необходимых признаков, несмотря на противоправность получения чужого имущества, означает и отсутствие состава мошенничества.

Ключевым аспектом в вопросе разграничения мошенничества и неисполнения гражданско-правовых обязательств является наличие у виновной стороны признаков обманного неисполнения взятых обязательств, т.е. умышленных действий по неисполнению взятых обязательств. Здесь определяющим обстоятельством для мошенничества является – «преднамеренность неисполнения обязательств». Преднамеренное неисполнение договорных обязательств будет отсутствовать, если лицо совершило разумные действия, направленные на исполнение взятых обязательств по договору перед своими контрагентами. Однако, если в действительности никаких активных действий по исполнению стороной договорного обязательства не происходит, то это больше указывает на признаки совершенного мошенничества. Ненадлежащее же исполнение обязательств предполагает, что обязанная сторона по договору предпринимала активные действия по исполнению обязательства, но не выполнила обязанности в полном объеме. Но если такое частичное исполнение обязательств совершается под прикрытием гражданско-правовой сделки (которая служит прикрытием хищения и является договором только с точки зрения формы), и в реальности сторона никоим образом не предполагает исполнять договор (на что указывают объективные признаки и последующая деятельность заемщика), то эта ситуация должна расцениваться как мошенничество.

Общими признаками преднамеренного невыполнения взятых обязательств, которые указывают на объективную невозможность их выполнить в полном объеме, выступают такие факты как: использование фиктивных документов; отсутствие финансовых и материальных ресурсов для выполнения работ, оказания услуг, проведения операций; использование лжепредпринимательских структур для перевода денежных средств; экономическая необоснованность и нереальность принимаемых обязательств и т.д.

Отграничение уголовно-наказуемого преступления в форме мошенничества от гражданско-правового деликта следует проводить не по формальным основаниям подписания и оформления документов при заключении и исполнении договора, а потому, что стало результатом этой договорной деятельности в итоге. Если стороны получают доход от обоюдной деятельности и остаются при этом собственниками своего имущества (либо какая-то сторона несет убытки, но не теряет права собственности на имущество), то суть этих отношений лежит в гражданско-правовой плоскости[1]. Однако если одна сторона, принимая на себя обязательства, не имеет никаких реальных возможностей и желания их исполнить, то в данном случае усматриваются признаки мошеннического обмана.

Тем не менее, если лицо, получая имущество, не уверено в реальной возможности возвратить его в обусловленный срок, однако умысла на его невозвращение невозможно установить и доказать в последующем, то состав мошенничества должен исключаться, а вменяться должна только гражданско-правовая обязанность возвратить или компенсировать полученное по сделке. В данной ситуации о предпринимательском риске можно говорить лишь только в том случае, когда обстоятельства, вследствие которых не было исполнено обязательство, возникли после заключения договора либо до этого момента, но они не были известны лицу, осуществляющему предпринимательскую деятельность в гражданском обороте.

Поэтому в случае невозврата в установленный срок имущества по заключенной сделке (непередаче денежных средств), алгоритм правовой оценки ситуаций, связанных с неисполнением обязательств, может быть сведен к следующему:

а) если лицо отказывается возвратить полученное имущество (передать вещь, деньги и т.п.) ссылаясь на отсутствие данного факта вообще (а он в объективности имел место), то мы имеем дело с противоправным посягательством на само имущество, наказываемым в уголовно-правовом порядке;

б) если лицо отказывается возвратить полученное имущество (передать вещь, деньги и т.п.), не отрицая самого факта его существования, ссылаясь на невозможность исполнения в данный момент взятого обязательства, то мы имеем дело с гражданско-правовыми отношениями, поскольку посягательства на само имущество не происходит.

Иначе говоря, если в результате совершенных обманных действий лицо заведомо не может реализовать гражданско-правовые способы защиты нарушенных прав, то этот обман в силу противоправности деяния больше относится к уголовно-правовому, нежели к гражданскому (например, лицо преднамеренно скрывает свою личность при заключении сделки или иным образом блокирует возможность применения институтов гражданского права). Напротив, если лицо не скрывает своих персональных данных, не отрицает факта заключения сделки и наличия обязательства и собирается их исполнить, то это есть гражданско-правовой спор, который должен рассматриваться исключительно в лоне цивильного права.

ПРИМЕР

П. по приговору суда признан виновным в мошенничестве и иных преступлениях. В кассационной жалобе обвиняемый оспаривал свою виновность. Рассмотрев дело, проверив доводы кассационной жалобы, судебная коллегия по уголовным делам областного суда пришла к выводу, что эпизод о завладении обвиняемым путем мошенничества 50 долларами США, принадлежащими потерпевшему, и перечисленными им путем электронного платежа, надлежаще ничем не подтвержден. Сам П. не отрицает факт получения от потерпевшего 50 долларов США по электронной платежной системе и то, что некоторое время не мог возвратить взятую валюту, отрицая наличие умысла на хищение. Показания обвиняемого в данной части ничем не опровергнуты. В первичных объяснениях П. также не говорил о наличии умысла на завладение данными деньгами. Из материалов уголовного дела усматривается, что между обвиняемым и потерпевшим ранее были аналогичные отношения и П. возвращал Ж. перечисленную валюту наличными деньгами. Стороной обвинения не предоставлено достаточных доказательств, достоверно подтверждающих то, что П. в момент передачи ему потерпевшим 50 долларов США с помощью электронного платежа, уже имел умысел на их присвоение и не намеревался возвращать деньги. В судебном заседании также не добыто убедительных доказательств, подтверждающих наличие у обвиняемого такого умысла, конкретные обстоятельства произошедшего не свидетельствуют об этом. Единичный эпизод, связанный с несвоевременным возвратом П. перечисленной ему потерпевшим валюты, не может быть расценен, как достаточный факт для вывода о совершении в данном случае мошеннических действий по завладению чужим имуществом.

Вывод о наличии умысла на противоправное, безвозмездное завладение чужим имуществом можно сделать при наличии прямых доказательств (показания свидетелей и потерпевших, наличие изъятых документов, раскрывающих фактические намерения лица, видео- и аудиозаписи, результаты прослушивания и записи телефонных и иных переговоров и т.д.) об умышленном завладении чужим имуществом или приобретения права на него. Кроме прямых доказательств и показаний самого обвиняемого, правоприменительными органами при установлении признаков мошенничества, принимаются во внимание объективные обстоятельства, которые могут свидетельствовать о возможности (либо невозможности) исполнения соответствующих обязательств должником на момент заключения соответствующей сделки.

Несвязанные и разрозненные сведения по отдельным эпизодам мошенничества (незачисление средств на расчетный счет, хранение наличности с нарушением финансовой дисциплины, отсутствие учета, нарушение действующего законодательства при ведении бухгалтерского учета, а равно полное его отсутствие, установление фактов сокрытия информации о деятельности организации и т.д.), не могут служить безусловным основанием того, что лицо намеревалось совершить хищение в форме мошенничества.

ПРИМЕР

Приговором суда С. признан невиновным в совершении мошенничества ввиду отсутствия в деянии состава преступления. В протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь ставился вопрос об отмене оправдательного приговора, отклоняя который судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь указала следующее. С. обвинялся в завладении путем мошенничества автомобилем Г., которым распорядился по собственному усмотрению, продав его Ш. Исследовав представленные стороной обвинения доказательства, суд первой инстанции установил, что собственником автомобиля является Ц., которая выдала доверенность на имя оправданного С. на право владения, пользования и распоряжения автомобилем с правом передоверия. В свою очередь С. в порядке передоверия выдал аналогичную доверенность потерпевшему Г. Как следует из показаний Г., полученный по доверенности автомобиль он ремонтировал и намеревался продать. Оформлять в собственность автомобиль не хотел во избежание налогообложения. С этой целью он 30.10.2007 снял автомобиль с учета, однако 01.11.2007 был задержан сотрудниками милиции за управление транспортным средством без водительского удостоверения. Изъятый при этом у него автомобиль возвращен Ц. Оправданный С. 31.10.2007 отменил ранее выданную ему доверенность и продал транспортное средство. Считает, что С. завладел его автомобилем путем обмана. Анализируя доказательства, суд пришел к выводу, что в период с августа по октябрь 2007 года между потерпевшим и оправданным возникли взаимные претензии, основанные на организации совместного бизнеса и по вопросу компенсации затрат на ремонт автомобиля, что в итоге подтолкнуло С. к отмене ранее выданной Г. доверенности. В соответствии гражданским законодательством лицо, выдавшее доверенность, может во всякое время отменить доверенность или передоверие, а лицо, которому доверенность выдана, – отказаться от нее. Таким образом, С., отменяя доверенность, выданную на имя Г. на право владения, пользования и распоряжения автомобилем, действовал в пределах прав, предоставленных гражданским законодательством. При мошенничестве собственник, владелец либо лицо, в ведении или под охраной которого находится имущество, сами добровольно передают имущество или право на имущество виновному лицу под влиянием обмана или злоупотребления доверием. В данном случае Г. не передавал оправданному автомобиль добровольно, а он получен последним после отмены ранее выданной доверенности. При этом сторона обвинения не представила доказательств, в чем заключался обман или злоупотребление доверием со стороны С. при завладении имуществом. Соответственно, оправдывая С. за отсутствием состава преступления, суд пришел к правильному выводу, что деяние в действительности совершено, но уголовным законом оно не признается в качестве преступления.

В настоящее время правоприменительными органами предлагается примерный перечень ситуаций, которые могут свидетельствовать (в совокупности с другими обстоятельствами) о заранее обдуманном умысле на завладение имуществом. К таковым, в частности, относятся: заведомое отсутствие у лица реальной возможности исполнить обязательство в соответствии с условиями договора; крайне неблагополучное финансовое положение лица, принимающего обязательство, к моменту заключения договора; экономическая необоснованность и нереальность принимаемых обязательств; отсутствие прибыльной деятельности, направленной на получение средств для выполнения обязательств; выплата дохода первым вкладчикам из денег, вносимых последующими вкладчиками; предъявление при заключении договора подложных документов, в том числе документов, удостоверяющих личность, уставных документов, гарантийных писем, справок; заключение сделки от имени несуществующего юридического лица или зарегистрированного на подставных лиц; сокрытие лицом информации о наличии задолженностей и залогов имущества; распоряжение полученным имуществом в личных целях вопреки условиям договора и т.п.

Таким образом, ключевой задачей в доказывании умысла по делам о мошенничестве является установление объективных признаков обмана или злоупотребления доверием, т.е. конкретных действий субъекта преступления, в которых и проявляется их преступный умысел. Сделать это можно только на основе детального анализа объективных признаков, свидетельствующих об обмане или злоупотреблении доверием.

ПРИМЕР

Приговором суда Д. оправдана по статье УК о совершении мошенничества. Согласно предъявленному обвинению Д. обвинялась в том, что путем обмана и злоупотребления доверием завладела четырьмя рулонами обоев и 1000 долларами США и 350 000 неденоминированных рублей, принадлежащих С. Как усматривается из материалов дела в основу предъявленного, а впоследствии и поддержанного в суде обвинения положены следующие добытые по делу доказательства: показания потерпевшей С. о факте передачи ею Д. обоев, иностранной валюты и белорусских рублей, свидетеля П. о передаче им обоев незнакомому мужчине, показания свидетеля Б. о передаче С. для Д. 350 000 неденоминированных рублей, а также уведомление об отправке требования о возврате 1000 долларов США в адрес Д. Между тем, как указал в своем приговоре суд, приведенные факты и названные доказательства не свидетельствуют о доказанности виновности Д. в совершении мошенничества. Так, обвиняемая Д., как на стадии предварительного, так и судебного следствия с категоричностью отрицала свою виновность, указывая, что материальных ценностей и денежных средств от С. не получала. Доводы обвиняемой достаточным образом не опровергнуты. Из показаний допрошенной по делу потерпевшей С. следует, что она передавала обои и денежные средства Д. Срок и порядок возврата долга не оговаривался. Из показаний допрошенных по делу свидетелей П-ча, П., Б. достоверно не следует, что обои и денежные средства были переданы Д. Требование С. о возврате долга, запись в тетради Б. о передаче денежных средств – производны от их показаний. С учетом изложенного, как отметил суд кассационной инстанции, районным судом сделан обоснованный вывод о недоказанности виновности обвиняемой по указанным эпизодам инкриминируемых ей преступлений, и о необходимости в связи с этим оправдания Д. Доводы протеста необоснованны, поскольку они строятся лишь на показаниях потерпевшей С., объективно ничем по делу не подтверждаются, с категоричностью не указывают на наличие умысла у обвиняемой Д. на предмет совершения ею мошеннических действий.

Преднамеренность неисполнения взятых обязательств может быть установлена непосредственно путем анализа действий самого лица, принявшего такие обязательства, его поведения до и после совершения сделки, обстановки, сопутствующей выполнению обязательств. В такой ситуации выявление прямого умысла на совершение хищения невозможно осуществить без анализа фактической деятельности лица (как юридического, так и физического). Именно посредством анализа всей финансово-хозяйственной деятельности лица с момента начала осуществления его операций и до момента распоряжения имуществом, можно установить наличие или отсутствие обстоятельств, которые будут указывать на признаки прямого умысла в действиях лица, намеревающегося завладеть чужим имуществом.

Если лицо предпринимает меры к тому, чтобы исключить возможность возвращения полученного обманным путем имущества в рамках гражданско-правовых отношений (например, путем представления фальшивых документов), то это делает невозможным использование гражданско-правовых мер восстановления нарушенных отношений собственности. Лица, пользующиеся указанными обстоятельствами для завладения чужим имуществом, совершают не гражданско-правовой деликт, а преступление – мошенничество[2].

Существенное значение для оценки принимаемых обязательств и решения вопроса о наличии обмана при завладении чужим имуществом имеет оценка реальности и обоснованности принимаемых обязательств, которая включает в себя оценку финансового состояния юридического или физического лица либо уровня эффективности его деятельности. Нереальность и необоснованность взятых обязательств чаще всего определяется тем, что у лица отсутствует возможность для исполнения обязательств, нет необходимого имущества, материально-технической базы, отсутствуют договорные обязательства с другими контрагентами и т.п.

Применительно к юридическому лицу наибольшее значение имеет изучение его производственно-хозяйственной деятельности. В данном случае необходимо провести оценку:

а) обязательств субъекта хозяйствования при завладении чужим имуществом (реальность принимаемых обязательств относительно конъюнктуры рынка; обстоятельства, при которых они принимаются; экономическая обоснованность принимаемых обязательств). Если от имени юридического лица приняты заведомо необоснованные обязательства, то можно говорить о наличии признаков мошеннического обмана при завладении чужим имуществом;

б) фактической финансово-хозяйственной деятельности субъекта хозяйствования, т.е. определение целей деятельности юридического лица при фактическом распоряжении полученным имуществом (как мошенничество могут быть расценены: отсутствие каких-либо активов для выполнения обязательств; распоряжение имуществом в ущерб интересам юридического лица, в личных интересах; использование полученного имущества вне оборота организации; отсутствие цели получения прибыли)[3].

Также применительно к физическому лицу существенное значение имеет многоэпизодность совершаемых мошеннических операций, т.е. количество сделок, заключенных лицом с иными лицами. Если лицо одалживает значительные денежные средства у многих лиц на протяжении определенного периода времени, имея при этом непогашенную задолженность по другим обязательствам, вытекающим из ранее заключенных договоров займа или иных договоров (купли-продажи, подряда и т.д.), а равно любых других обязательств (например, лицо имеет значительную задолженность по оплате жилищно-коммунальных услуг, образовавшуюся за многие месяцы), то данные обстоятельства могут свидетельствовать о совершении лицом мошенничества.

Правоприменительные органы констатируют наличие признаков мошенничества и в тех случаях, когда обвиняемое лицо на момент заключения договора (займа, купли-продажи, подряда) не занималось какой-либо деятельностью, приносящей доход (трудовой, предпринимательской и т.д.), не имело иных источников дохода (прибыли), а также имущества, посредством реализации которого имелась бы реальная возможность исполнить принятые на себя обязательства. В данном случае учету подлежат не отдельно взятые финансовые операции, а взаимоотношения лица с контрагентами в совокупности, в системе их длительных хозяйственных операций.

ПРИМЕР

По приговору суда С. признан виновным в завладении имуществом путем злоупотребления доверием (мошенничестве). Он же признан виновным в тайном похищении имущества (краже) в крупном размере. В апелляционной жалобе обвиняемый С. утверждает, что у него не было умысла не отдавать деньги, взятые в долг у Б., с которой он вместе проживал. Полагает, что суд не учел его состояние здоровья, инвалидность, раскаяние в содеянном. В апелляционной жалобе потерпевшая Б. указывает, что с приговором суда в отношении обвиняемого С. не согласна, поскольку 17 января 2019 г. ей полностью возмещен материальный ущерб. Рассмотрев уголовное дело и обсудив апелляционные жалобы, судебная коллегия по уголовным делам городского суда указала, что обвиняемый С. в суде не отрицал, что в период с декабря 2017 года по 25 октября 2018 г. он одалживал у потерпевшей Б. денежные средства на различные цели, в том числе и азартные игры, но умысла на завладение мошенническим путем этими денежными средствами он не имел. Потерпевшая Б. в суде подтвердила, что сожитель С., злоупотребляя ее доверием, в период с декабря 2017 года по 25 октября 2018 г. неоднократно одалживал у нее на определенное время денежные средства на общую сумму 900 долларов США. Однако обвиняемый длительное время не работал, имел значительную задолженность по алиментам, поэтому вернуть долги не мог, возвратил ей только 100 рублей. Кроме того, обвиняемый еще в период с 26 по 28 октября 2018 г. по месту ее жительства похитил ее и дочери денежные средства. У суда не было оснований не доверять показаниям потерпевшей Б., поскольку они последовательны, согласуются и подтверждаются показаниями потерпевшей Ю., свидетелей П., Н. об этих обстоятельствах, а также о том, что обвиняемый увлекался азартными играми, длительное время не работал, имел значительную задолженность по алиментам. О наличии умысла на завладение путем злоупотребления доверием денежными средствами потерпевшей Б. свидетельствует то, что обвиняемый, не имея изначально намерений и фактической возможности исполнить принятые на себя неоднократно обязательства, продолжал под различными предлогами получать от потерпевшей денежные средства, которыми распорядился по своему усмотрению. То обстоятельство, что согласно апелляционной жалобе потерпевшей Б. после постановления приговора ей полностью возмещен ущерб по делу, в данном случае не влияет на законность и справедливость назначенного судом обвиняемому С. наказания.

При установлении признаков мошенничества учету подлежит также обстоятельство, указывающее на предпринятые реальные действия по исполнению взятых обязательств и в какой мере они были исполнены (например, производило ли лицо оплату товара по договору купли-продажи с рассрочкой платежа и в каком размере, возвращало ли долг в какой-либо части).

Если лицо рассчитывает путем обмана получить денежные средства, ставя своей целью рассчитаться в будущем посредством поставки надлежащего товара или возвращения предоплаты с уплатой неустойки (при наличии у него такой возможности), и об этом говорят реальные факты, которые можно подтвердить, то имеет место незаконное временное позаимствование чужих денежных средств, суть которого не совпадает с признаками мошенничества. Эта ситуация остается в рамках гражданско-правовых отношений, если у кредитора имеется возможность взыскать с должника денежные средства.

При фактическом наступлении форс-мажорных обстоятельств, действия лица не могут быть расценены как мошенничество. Форс-мажорные обстоятельства будут иметь место тогда, когда они возникли в процессе выполнения договорных обязательств, в силу чего лицо смогло выполнить лишь часть из них. Ключевым моментом в этом вопросе является объективность обстоятельств, исключающих возможность выполнения в полном объеме условий договора и принятых обязательств. Соответственно, если обстоятельства, препятствующие выполнению договора возникли по вине обязанного лица и были созданы его поведением в целях прекращения взятых обязательств, или же если такое лицо имело возможность выполнить обязательства, но без достаточных оснований прекратило их исполнение, то подобные действия будут указывать на наличие признаков мошенничества.

Таким образом, суть разграничения преступного обмана от неисполнения гражданско-правовых обязательств можно свести к необходимости установления отношения лица к факту передачи ему имущества и наличием у него возможности реального исполнения обязательств по сделке.

[1] См.: Аистова Л.С. Незаконное предпринимательство. СПб., 2002. С. 221; Хилюта В.В. Формы хищения в доктрине уголовного права. М., 2014. С. 302.

[2] См.: Пикуров Н.И. Комментарий к судебной практике квалификации преступлений на примере норм с бланкетными диспозициями. М., 2009. С. 454-455.

[3] См.: Шагиахметов М. Оценка обязательств по делам о крупных мошенничествах // Законность. 2000. № 5. С. 11-12; Хилюта В.В. Теоретические основы и прикладные проблемы расследования мошенничества в банковской сфере. Гродно, 2004. С. 194-195.